Познаётся в сравнении

В «Коммуне» прошла встреча с доцентом факультета журналистики Центрального Мичиганского университета из города Маунт-Плезант, США, Элиной Мартыновой (Ерзиковой).

Элина Мартынова – выпускница факультета журналистики Ташкентского госуниверситета. Спустя много лет окончила магистратуру университета штата Алабама. Там же получила и докторскую степень – PH.D. in mass communications. В 2000 году она участвовала в конкурсе госдепартамента США для российских газетных менеджеров, на который подали заявки 84 человека, из них 16 выиграли.

 

– Меня приняла газета The Decatur Daily города Декейтер (штат Алабама) руководству которой я очень благодарна, – рассказывает Элина. – Там я писала про «ножки Буша» и российское гостеприимство. Местные жители приходили на меня посмотреть, и мне надо было с ними общаться – это был своего рода пиар для газеты, и редакции это нравилось. В 2002 году снова приехала на два месяца уже по приглашению редактора, опять в том числе и для общения с местным населением. В том же году редактор отвезла меня в университет Алабамы, представила администрации вуза, и я подала документы в магистратуру. Потом уже не смогла остановиться и написала диссертацию.

 

– Как вы вошли в Америку? Как ко всему новому приспособились?

 

– Мне повезло в том плане, что родилась в Узбекистане. И лишь в 21 год переехала в Россию, в Пензу. Вот где был настоящий, как говорят американцы, культурный шок! Ведь это две совершенно разные среды. После этого меня уже ничем нельзя было испугать. А сами американцы – люди деликатные, готовые прийти на помощь. Редактор The Decatur Daily Риджинa стала моей американской мамой. Вы только подумайте: зачем ей надо было ехать со мной за сотню километров и содействовать моему поступлению в вуз? Они охотно помогают и иностранцам, и друг другу.

 

– Как вы характеризуете американскую журналистику?

 

– Вообще, у меня к ней большие претензии. У журналистов, работающих в США, есть гораздо больше возможностей, чем, скажем, у нас, чтобы смело выступать и критиковать, а не быть такими зашоренными и зависимыми. Им нечего бояться. Зависимы и те, и другие, вот только разница в том, что наши признают свою зависимость от власти, а их – нет.

 

Утелеканала Fox News девизтакой: «Fair and balanced». («Справедливо и взвешенно»). О какой справедливости и честности идёт речь, если СМИ «ложатся» под власть, если зачастую их позиция не отличается от позиции власти? Массы смотрят канал ABC, с экрана которого показывают якобы пророссийских снайперов, убивающих мирных украинских жителей востока страны. Или вот другой пример: когда несколько лет назад писали о пытках, происходивших в тюрьме Абу-Грейб (тюрьме для обвиняемых в терроризме. – А.Б.), СМИ называли это злоупотреблениями, а не пытками до тех пор, пока слово «пытки» первым не произнёс Белый дом.

 

– А что в США думают о ситуации на Украине и о роли в ней России?

 

– Россия не права, Россия агрессор, который не хочет, чтобы Украина стала независимой. А беженцы – да их просто нет. Ведь если признать их наличие, то, выходит, на Украине гуманитарная катастрофа, а это уже следствие войны. А если ещё глубже копнуть, разобраться: кто виновник в развязывании конфликта? На этот вопрос в США вряд ли ответят: «Америка».

 

Если вы процитируете моим студентам фразу, прозвучавшую недавно на одном из российских каналов; «Россия и Америка будут воевать в Украине до последнего украинца», они очень удивятся, они этому не поверят: «Как? Америка не могла – у неё же политика невмешательства». О том, кто такая Дженнифер Псаки – официальный представитель Госдепа США, появляющаяся на страницах русскоязычных СМИ, многие и слыхом не слыхивали. Эта женщина не отступает от «линии партии». А вообще, тема Украины теряет в американских СМИ свою актуальность.

 

– Элина, скажите, пожалуйста, как вам работается на факультете журналистики Центрального Мичиганского университета США?

 

– Преподавать журналистику в Америке мне было некомфортно, и поэтому теперь я – сотрудник отделения связей с общественностью. Поскольку я типично русский человек, а русских отличает прямолинейность, я открыто заявила: «Ваша журналистика неинтересная, она слишком простая», – и перешла на пиар-отделение. Одна моя русская знакомая-химик отозвалась об американской журналистике так: «Разве это журналистика — «He said…», «She said…»?» («Он сказал…», «Она сказала…»). И я с ней полностью согласна.

 

Элина Мартынова (Ерзикова), доцент факультета журналистики Центрального Мичиганского университета (США). Фото Михаила Квасова

 

Надо сказать, я не беру в расчёт элитную журналистику, а говорю о массовых медиа. В СМИ Америки не нужны эмоции, им нужны только факты. А наша, российская, журналистика – это практически литература. Писать многие умеют, а написать так, чтобы задеть душу, – вот с чего начинается журналистика. К тому же, российская журналистика – это, на мой взгляд, advocacy journalism – журналистика, отличающийся ясно выраженной позицией, публицистика. Мы – журналисты – выступаем как адвокаты: не только заявляем о проблеме, но и рассказываем о том, как её решить, и настаиваем на решении.

 

– В чём особенности обучения на факультете журналистики американского университета?

 

– Во-первых, при поступлении нет творческого конкурса, что для меня, признаюсь, до сих пор звучит довольно странно. Во-вторых, образование в основном всё платное, но некоторые студенты получают стипендию. Такие учащиеся просто выдающиеся, и их единицы. Что касается оплаты, то за курс, который преподаю я, студент платит 1300 долларов в семестр, причём за семестр он обычно берёт три-пять различных курсов. А ведь ему нужно ещё где-то жить, покупать учебники по 400-500 долларов каждый и, может, даже подрабатывать. Отметила для себя, что и на музыкальное отделение нет творческого конкурса. В детстве я ходила в музыкальную школу и могу сказать, что их студенты, поступающие, скажем, по классу фортепиано, играют очень слабо – это уровень второго-третьего класса нашей музыкальной школы. Как мне кажется, у них должен быть как минимум диплом об окончании музыкальной школы. А мне отвечают, мол, нет, достаточно частных музыкальных уроков.

 

Вот и задаюсь вопросами: можно ли обучить человека журналистике, который никогда не работал в газете или онлайн-прессе, на телевидении или радио? Как можно взять на музыкальное отделение того, который владеет инструментом на примитивном уровне?

 

– Правильно ли я понимаю: обучение в Америке прикладное?

 

– Да. Могу привести пример: два года назад у нас было два отделения на факультете журналистики: онлайн-журналистика и традиционная журналистика. Больше этого разделения нет, потому что вся журналистика – онлайн. В США 98 процентов людей имеют доступ к Интернету и читают газеты онлайн. Как следствие – тиражи печатных СМИ падают на всех уровнях: и на местном, и на национальном. Согласно свежим исследованиям, многие даже перестают читать газеты онлайн, потому что не видят прежнего качества. Это происходит во многом потому, что при сокращении штата, которое сейчас наблюдается во многих редакциях Америки, приходят к тому, что один журналист «закрывает» два-три тематических направления, хотя пять лет назад на каждое направление был свой корреспондент.

 

– У нас студент приходит в редакцию – его ругают: русского языка не знает, писать не умеет. И наставники начинают его учить. Какая ситуация в США? Какой «продукт» выходит на финише из стен, скажем, Центрального Мичиганского университета?

 

– Журналистике обучаются 300 студентов. На выходе они – «универсальные солдаты» – умеют всё: и писать, и делать радио- и ТВ репортажи, владеют ораторским искусством. А мы, в свою очередь, всё делаем для того, чтобы американский выпускник приходил в редакцию и учил тамошних сотрудников, как делать инфографику, как использовать новые подходы в дизайне и прочим новшествам. Это называется обратное наставничество. К слову, в своих классах по пиару я использую российскую инфографику, в частности, из РИА «Новости». И делаю это неслучайно: мне хочется привнести что-то русское, расширить границы знания своих студентов о мире.

 

– Российские студенты всё меньше и меньше читают. В США такая же тенденция?

 

– У меня есть коллега, которая в российском вузе преподаёт литературу студентам-пиарщикам. Она говорит: «Мне тяжело их убедить в том, что литература – это важно». Слышать такие вещи грустно. Нашим студентам важно понимать, что им не в Америке работать, а в России, а значит, обращаться к литературным образам, цитировать классиков. Это в Америке всё приземлённо, практично, сфокусированно. Американский сотрудник натаскан, заточен на практику, у него узкий взгляд. А тот, кто с широким кругозором, уже давно трудится в газете The New York Times.

 

Что касается студентов в США, то они читают Достоевского и многих других русских писателей лишь в сокращённой версии. И ничего с этим не поделаешь. Вообще, многие газеты, например, The Washington Post, создают специальные программы по вовлечению молодёжи в чтение, основанные, как правило, на интерактивном построении материала. Одно дело – журналист написал материал, и совсем другое – посещаемость на сайте, комментарии к тексту, репосты.

 

– А какой он – американский студент?

 

– Знаете, все разные. Одно могу сказать точно: не хотела бы преподавать в Калифорнии, потому что студенты там считают себя «крутыми». Мои же, из Мичигана, а это Средний Запад, скромнее. Они поступили в вуз, чтобы учиться. И очень благодарны, когда их критикуют, когда их действительно учат. Однажды на занятие приходит студентка и представляет проект, который она делала с напарником. Я ей говорю, что лучше бы почитать дополнительную литературу и с её учётом на следующий день принести уже доработанный проект. Она пишет напарнику текстовое сообщение, что я от их проекта камня на камне не оставила. (Улыбается). Студентам нравится, когда их критикуют. Критика их вдохновляет.

 

Как правило, американские студенты изначально не креативны. Но у них высокая способность к обучению. А когда им говоришь: давайте творчески к этому подойдём, давайте придумаем то, что никто до нас никто не придумал, то у них глаза загораются. И тут уже я теряюсь: мне начинает казаться, что передо мной российские студенты, только говорящие по-английски.

 

– Все усиленно хоронят печатные СМИ. Что ждёт журналистику?

 

– Сейчас в Америке популярно направление «антрепренёрская журналистика», иными словами, студентов учат делать на журналистике бизнес. Как я уже сказала, штаты редакций сокращаются, а мы по-прежнему ежегодно выпускаем примерно одно и то же количество будущих журналистов. Так что одна из наших задач состоит в том, чтобы научить ребят создавать своё Интернет-СМИ.

 

– Чем отличается аудитория СМИ Америки от российской?

 

– В России присутствует так называемое социальное иждивенчество: читатель зачастую полагает, что редакция должна решить все его проблемы и ответить на все его вопросы: от жилищно-коммунальных и до устройства на работу. Когда он звонит, журналисты пытаются понять, зачем он это делает: имеет ли он конкретную цель или у него просто плохое настроение, ему не с кем пообщаться? В США же подобного иждивенчества нет, потому что там – индивидуалистское общество: каждый сам за себя, каждый сам решает свои проблемы.

 

– Скажите, каков процент иностранных, и, в частности, русскоязычных, студентов на вашей специальности? Как они интегрируются в общество? Какие проблемы испытывают?

 

– В университете больше всего студентов, думаю, из Арабских Эмиратов – примерно 400 человек, около 200 – из Китая. Всего же в вузе 20 тысяч студентов, а также восемь тысяч обучаются онлайн. В целом, иностранцев приблизительно тысяча человек. В них университет очень заинтересован, потому что они платят за обучение. У россиян, как правило, нет таких денег, полагаю, что именно по этой причине их всего несколько человек. Однако могу с уверенностью заявить, что преподавателей из России там очень любят. Что касается работоспособности и результата, то мы на голову выше американцев. И это не моё мнение – я сужу по победам в конкурсах и прочим регалиям. Они знают, что россиянин будет работать в несколько раз больше.

 

– Что для вас быть русской в Америке? Вы скрываете это?

 

– Нет, что вы! Я говорю об этом на каждом шагу, ведь это часть моей самоидентификации! Надо сказать, это приветствуется в американском обществе. Там быть другим – это очень важно. Почему у них такой интерес к знаменитостям? Потому что это люди, которые превзошли сами себя, свои ожидания, другие. А что касается акцента, так там полстраны говорит с акцентом.

 

Для меня быть русской – значит, гордиться Россией. Не думаю, что те, кто живёт здесь, так же сильно гордятся своей страной, как русские, проживающие за рубежом. Я горжусь своей страной, несмотря ни на что. Вопреки. Во мне сильно осознание того, как много мне дала моя страна. Хотя она и не выучила меня английскому – его я учила уже в США. (Улыбается.) Зато она дала мне то, чего Америка не дала моим сверстникам. И вот подтверждение тому: моя победа в открытом и честном конкурсе на право преподавать в Центральном Мичиганском университете. Что университет увидел во мне? Почему из ста претендентов выбрали именно меня? Думаю, большую роль в этом сыграло и моё советское происхождение

 

Анастасия Бырка

Источник: «КОммуна»

Похожее ...